Денискины рассказы

Рецензия

 Анастасия Иванова
13 ноября, 19:58
3

Очень часто очередная премьера спектакля для детей в РАМТе – это повод еще раз порадоваться за маленьких зрителей, которым открывается замечательная возможность уже в таком возрасте полюбить приходить в театр. Все-таки Молодежный – один из крайне немногих театров, чьи постановки для детей по-настоящему приносят радость, вызывают желание снова и снова возвращаться в зрительный зал, а кроме того, даже обладателями всероссийских премий становятся наравне со спектаклями для взрослых.

Но вот эта самая повышенная требовательность к детским постановкам внутри театра дает повод и критику столь же требовательно к ним относиться. Потому-то и получается, что «Денискины рассказы», выпущенные в самом начале сезона, дают куда больше поводов к вопросам, чем к восхищению.

Этот спектакль Рустема Фесака как первый из масштабного проекта «Большая сцена – детям» заявлялся еще в прошлом году. Тогда под названием «Как мы строили ракету». Собственно, это название, действительно, больше подходит спектаклю, поскольку сюжет именно названного рассказа становится той ниточкой, на которую нанизываются все элементы постановки.

Яркие детали будущей ракеты собираются от эпизода к эпизоду, чтобы в финале стать воплощенной мечтой ребят из самого обычного двора. Вот только сами выбранные эпизоды отчего-то кажутся случайными. Отдельные сюжеты (если оставить за скобками белой нитью проходящую историю о строительстве ракеты) остаются отдельными элементами мозаики, не складываясь в единую историю. Не раз и не два за время спектакля возникает вопрос, почему выбраны именно эти рассказы? Почему их не больше или, наоборот, не меньше? Для чего «Денискиным рассказам» деление на два акта, если вполне можно было бы обойтись одним, не дробя антрактом и без того раздробленное театральное произведение? Ответов спектакль не дает, оставаясь любопытным актерско-режиссерским упражнением на заданную тему.

И главное, нельзя сказать, что это неудача или что все не удалось. Отдельные элементы спектакля красивы и оригинальны, точны отдельные актерские работы, весьма остроумны режиссерские решения отдельных эпизодов. Но целое из всего этого не собирается, а любопытные находки зачастую бросаются на полпути.

Вот, например, сценография. Художник Ольга Васильева создает чудесный по изобретательности и точности мир глазами ребенка. Рисованное черно-белое пространство школы и дома, где обитают взрослые, контрастирует с объемными и яркими деталями пространства двора – главного местообитания окрестной детворы. Тут живут, там – существуют. Но проблема в том, что этот контраст не выдерживается до конца, и внезапно рядом с условным нарисованным стулом появляется вполне реальный фарфоровый сервиз. Костюмы тоже выпадают из заданных условий игры. Откровенно карикатурное одеяние посетителя из рассказа «Тайное становится явным» (точный и яркий штрих для одного из лучших эпизодов спектакля) соседствует с ничем не примечательными костюмами остальных героев.  Да и режиссерски эта заявленная художником граница между двумя мирами никак не обыгрывается и актерами не подхватывается.

Актерское существование в «Денискиных рассказах», к слову, вызывает не меньше вопросов. Как ни странно, убедительнее всего на подмостках в этом детском спектакле выглядят взрослые. При том, что и они существуют в разных игровых координатах. Вот родители Дениски – Оксана Санькова и Степан Морозов. Они словно бы сошли с экрана хорошего советского детского фильма, где все-было по-настоящему – с точными оценками и предельным вниманием к партнеру, без грубого нажима или перегиба. А рядом – прекрасный в своей характерности Андрей Бажин, чей Учитель каждым своим появлением провоцирует зрительный зал на новую волну очень непосредственных эмоций.

С персонажами-детьми все намного сложнее. Наверное, странно ожидать от молодых актеров точной психологической и визуальной достоверности в изображении восьми-девятилетних ребятишек (хотя в том же РАМТе прежде это порой удавалось: например, в «Приключениях Тома Сойера» или – еще более поразительный пример – в «Сотворившей чудо»). Но тогда задача режиссера так смоделировать происходящее на сцене, чтобы возраст артистов не нарушал общее восприятие. Как минимум, дети в спектакле не должны выглядеть ровесниками своих родителей и отличаться от них лишь элементами одежды. Да, в спектакле просматривается попытка оправдать это несоответствие мотивацией воспоминания. Пару раз от лица Дениски (Алексей Бобров) звучат слова о том, что сейчас, будучи взрослым, он вспоминает себя того – маленького мечтателя, но все это настолько пунктирно и неуверенно, что общую ситуацию не спасает. Тем более, что в манере поведения актера не меняется ничего. Вот и получается, что ходят по сцене молодые парни и девушки, пытаясь заставить публику поверить в «ребятишковый» возраст своих героев.

Но даже это можно списать на условность, присущую театральному произведению. Принять как данность, перенастроить зрение и спокойно смотреть спектакль дальше. Однако есть и другой момент. Пусть возраст – понятие для рамтовских «Денискиных рассказов» не ключевое, то тогда тем более яркими должны стать характеры детей. Глядя на сцену из зала, ребенок должен в момент отличать Дениску от Мишки (наличия или отсутствия растительности на голове здесь явно не достаточно J ), а их обоих – от остальных друзей. В реальности же вот все, что запоминается о героях: было трое мальчишек и одна девочка. Почему из всей этой компании именно Дениска дает название всей истории, остается неясным. Почему не Мишка (Александр Девятьеров), который, как минимум, колоритнее и который своими проделками вызывает больший отклик у публики?

И странная складывается ситуация. Казалось бы, и здесь недочет, и тут недоделка, и там что-то недодумано, но общее послевкусие от спектакля, пожалуй, приятное. Хорошее остается чувство. В этом противоречии заключена, быть может, главная проблема спектакля – отсутствие точной адресности. Для кого он, прежде всего? Для детей или для их родителей? Да, безусловно, спектакль может быть одинаково интересен и тем, и другим, но для этого нужны несколько иные средства.

По факту, в «Денискиных рассказах» Рустема Фесака есть четкое разделение элементов: одни из них детям, другие – родителям. Для детей – сами прекрасные истории Виктора Драгунского (детские изначально) да красочное сценическое оформление. Пожалуй, это все. Для родителей – ностальгия. Ностальгия по собственному детству, усиленная музыкальными аранжировками, отсылающими к тому прошлом, и многочисленными приметами давно ушедшего времени, не уловимого (по крайней мере, в спектакле) для маленьких детей. Да и сам выбор рассказов куда больше работает на создание ностальгического настроения: инсценировка чуть ли не намеренно избегает самых игровых, самых смешных историй, которых и ждут от спектакля маленькие зрители. Не случайно ведь дети по-настоящему включаются в происходящее лишь ближе к середине спектакля, когда звучит классическое «Мисиписи», а напряженные Дениска и Мишка раз за разом выдают, что «папа у Васи силен в математике». Прочие рассказы ближе и понятнее родителям, которые с умилением погружаются в собственное прошлое и которые, кстати, с радостью ухватились бы за мостик, протянутый режиссером в виде денискиных воспоминаний. Но мостик не успевает достроиться до конца, а полноценным впечатлениям взрослых все же мешает несколько неестественная игра актеров-детей.

И получается спектакль на перепутье. Спектакль, который, словно, не может окончательно определиться с той дорожкой, на которую ему необходимо повернуть. Он не делает окончательного выбора, а потому оказывается недовоплощенным. Спектакль с множеством прекрасных возможностей, ни одна из которых пока не доведена до своего логического конца.

 

 

 

Комментарии

Для того, чтобы оставить комментарии, пожалуйста, представьтесь системе. Если вы зарегистрированы в соцсетях, вы можете использовать ваши учетки и на Чеховеде:


Загрузка