Птицы

Рецензия

 Elizaveta  Avdoshina
21 октября, 09:03
3

Триумф воли

Сатирическая сказка с политической подоплекой выпущена Глебом Черепановым в театре «Et cetera» спустя несколько месяцев после громкой, однако, не самой удачной, постановки «Контрабаса» по Патрику Зюскинду в МХТ им. Чехова. В связи с чем, возможно, представленная под конец прошлого сезона премьера в театре Александра Калягина прошла менее заметно.

Смех, как известно, лучшее средство разоблачения. Режиссер предлагает зрителям вспомнить, что «Аристофан высмеивал все: и богов, и политиков».  От  правды никуда не денешься – разоблачения требует сама человеческая природа, сколь неизменная со времен античности, столь и усугубившаяся.

Тему спектакля Гл. Черепанов заранее обозначает как «возникновение диктатуры».  Но, несмотря на усиленный визуальный подтекст  - военные кители  и сектантское приветствие наподобие нацистского «хайль Гитлер», параллель с двадцатым веком здесь не самая главная. Спектакль по классическому произведению всегда шире того опыта недавнего прошлого, которое возрождает наша историческая память. Комедия Аристофана в сценической редакции Гл. Черепанова стала вердиктом неистребимой людской воли к власти  и подчинению.

Герои Аристофана -  Писфетер и Эвельпид - сбегают в царство птиц.  Во время разговора с Удодом, царем птиц,  Писфетеру приходит в голову блестящая мысль: огородить пространство между  землей и небом гигантской стеной – это и будет могущественное птичье государство, - а затем объявить войну богам, чтобы получить власть над всем миром. Так появляется Тучекукуевск…

Хотя Глеб Черепанов и отказывается от целенаправленной политической сатиры, пару прямолинейных пародий в спектакле найти можно.  Например, царь Удод в исполнении Артема Блинова (звезда прошлогоднего выпуска Щукинского училища)  интонирует официальное обращение узнаваемой путинской манерой, что вызывает живой отклик в зале.

Выскочку Писфетера, нагловатого мудреца и плута, Григорий Старостин играет лихо и  с невероятной самоотдачей. То, как из затравленного человечишки вылупляется самоупоенный тиран, наблюдать и страшно, и любопытно. Есть в этом нечто завораживающее. С ближайшим приспешником Эвельпидом, в исполнении Кирилла Лоскутова, они смотрятся классической комедийной парой (еще со времен чеховской юморески) – «толстый и тонкий».  Трикстер Писфетер и его нерасторопный друг, расхлебывающий последствия скоропалительных решений. Жонглируя каламбурами и софизмами,  они поднимают ни много ни мало революционное движение в стане птиц. Из коих в спектакле остались только Дятел (Федор Урекин) и Индюк (Максим Ермичев).

Но если в первом акте становления идеи Гр. Старостин вызывает  расположение и даже сочувствие к своему персонажу вплоть до желания броситься на помощь, то во втором - опьяневший от собственного нежданного триумфа он начинает провоцировать на отвращение, чтобы в финале – сжать душу зрителя в неразрывный  комок ужаса и обожания.

Неподъемная в современной жизни архаика античной комедии трансформировалась в емкий и энергичный спектакль, в котором зооморфная пластика и живая музыка, свободно льющаяся из зарешеченной клетки (скромный оркестр под руководством Олега Васенина) создают стройную композицию слова-жеста-звука. Лаконичные зонги вместо античного хора, поют их, сменяясь, Птицы-Дамы (Марина Дубкова и Екатерина Буйлова) в образе Мэрилин Монро и других аля голливудских див, «включают» атмосферу кабаре. На сцене настенные фрески соседствуют с мусорными баками (художник-постановщик Екатерина Кузнецова). Однако, увлечение эклектикой в данной постановке сыграло злую шутку. Когда в новоявленный Тучекукуевск приходят один за другим толпа прихлебателей  - Воздухомер (Федор Урекин), Продавец законов (Александр Жоголь), etc., - изысканная буффонада перерастает в дешевый цирк. А явление карающего божества из видеопроекции и вовсе в малопонятный аттракцион. Спектакль то радует стилевой многоголосицей, то  притупляет остроту мысли.

В конце же режиссер решает добавить ясности собственной позиции, конкретизируя открытый финал Аристофана. Аллегорическая свадьба тирана на Смерти в обличье невесты, на фоне беснующейся толпы, -  наверное, самая эффектная и эстетически совершенная сцена в спектакле.  

 

Комментарии

Для того, чтобы оставить комментарии, пожалуйста, представьтесь системе. Если вы зарегистрированы в соцсетях, вы можете использовать ваши учетки и на Чеховеде:


Загрузка