«Любимовка – 2014» расставила акценты Права на иллюстрацию: Юлия Люстарнова

«Любимовка – 2014» расставила акценты

Открытие театрального сезона в Москве — время не только долгожданных премьер репертуарных театров, но и время фестивалей — в начале сентября традиционно проходит «Любимовка» — презентация годовой работы драматургов.

Исторический экскурс

В этом году фестиваль молодой драматургии отмечал юбилей — 25 лет назад впервые в подмосковной усадьбе К.С. Станиславского собрались начинающие авторы под руководством Виктора Славкина, Алексея Казанцева, Михаила Рощина, — объединенные идеей писать пьесы для театра и о сегодняшнем дне.

Когда-то на «Любимовке» читали первые пьесы Михаила Угарова, в начале нулевых прогремел «Пластилин» Василия Сигарева в режиссерской читке Кирилла Серебренникова, а в последние годы конкурсный список не покидают имена учеников Николая Коляды, — представителей уральской школы современной драматургии.

Фестиваль вот уже четверть века собирает дебютантов и состоявшихся авторов, знакомит их с режиссерами, зрителями. На фестивальной площадке, а в последнее десятилетие это подвальчик Театра.doс, — впервые представляются «свежие» пьесы, которые в своей массе дают точный срез проблемных зон в современном обществе. За прошедшие годы сменилась не только локация фестиваля, сменилось два поколения руководителей. После Рощина, Казанцева,Славкина фестиваль возглавили Михаил Угаров, Елена Гремина, Елена Исаева, Ольга Михайлова, модератором выступала театральный критик Елена Ковальская, а теперь обсудить перспективы развития современной отечественной драматургии собирают публику и профессионалов театра Михаил Дурненков , арт-менеджер Евгений Казачков и Ко.

Любимовка ‘14

Фото: Inara Ibragimova

«Любимовка» нынешнего года включала максимальное разнообразие мероприятий. Во-первых, были организованы юбилейные вечера. В ЦИМе показали свидетельский спектакль «Любимовка. Диагностика», зафиксировавший вектор фестивального движения (авторы Всеволод Лисовский, Андрей Стадников). А в «Мастерской» — театральный капустник под названием «Любимовка. Первая четверть».

455 пьес, присланных из самых разных городов России (от Рязани до Екатеринбурга), а также Украины (Киев, Херсон, Харьков, Запорожье) и Белоруссии (Минск) в шорт — лист фестиваля вошли 26 пьес, читки которых заняли больше недели насыщенного и плодотворного творческого графика. Во внеконкурсной программе — новые пьесы известных драматургов — Павла Пряжко, Юрия Клавдиева, Ивана Вырыпаева. Ко всему прочему в этом году на фестивале усилился образовательный элемент: в рамках основной программы были проведены мастер-классы, посвященные сотрудничеству драматурга с театральным режиссером, художником, композитором.

Более чем актуальна картина мира в пьесах, прочитанных на «Любимовке-2014»: фантастичность сюжетов становится год от года все «болезненней». В пьесе «Unlimited» Максима Чуклинова (Москва) герои попадают в мир, где время искажено, а мучительно — бессмысленное существование бесконечно. Главный герой пьесы Юлии Тупикиной (Екатеринбург) «Учебник дерзости» — мужчина с экстрасенсорными способностями, он оказывается единственным, кто может увидеть в ближнем любовь и подлинные чувства. Человек в современном мире, по мнению драматургов, — это скорее оболочка, нежели живая сущность.

Фото: Юлия Люстарнова

Во многих пьесах значителен лейтмотив распада семьи. Дети заброшены — выдумывают себе матерей (Мария Зелинская «Божий медведь») или обретают их спустя тридцать лет («Фиолетовые облака» Анжелики Четверговой). Родовой симбиоз отражен в показательном названии пьесы Евгении Некрасовой «Сестромам». В мелодраме «Хорхарона» Ярославы Пулинович (Екатеринбург) героиня доводит до самоубийства сестру, заменившую ей мать. В пьесе же Рината Ташимова (Екатеринбург) семья и вовсе ассоциируется с мамонтом — вот-вот вымрет.

Женские пьесы — «Девушки в любви» Ирины Васьковской, «Неровные кончики» Галины Журавлевой, «От безделья ты отпустишь всех китов в океан» Полины Бородиной, — отличает феминистический настрой, порой в пьесе мужчин либо нет вовсе, либо они присутствуют лишь в воспоминаниях. И. Васьковская выбрала очень точную метафору современных отношений, мужчина и женщина наших дней — это Эвридика в ожидании любви и Орфей, с которым она никогда не воссоединится.

О тенденциях

Несмотря на то, что новая драма стала уходить от остросоциального, продолжают появляться пьесы, ввергающие зрителя в шоковое состояние или ситуацию непрерывного сострадания. Такие пьесы написаны на документальном материале, что усиливает эффект неприглядной правды.

Олжас Жанайдаров, русский драматург казахского происхождения, чья пьеса «Душа подушки» вызвала большой резонанс и обвинения в пропаганде гомосексуализма, представил на фестивале новую пьесу «Магазин», в которой хозяйка магазина содержит в рабстве работниц-казашек. На примере этой пьесы можно было четко увидеть взаимодействие документального и литературного в произведении: детально выписывая процесс физического и морального унижения человеческой личности, автор домысливает самооправдание хозяйки, дьявола в человеческом обличье, которая, зверски обращаясь с подчиненными людьми, мечтает о том, как возведет мечеть, святыню, чем и искупит свою жизнь.

Сценичности же театральных текстов в привычном смысле не осталось: кинематографическая композиция и стилистика практически не оставляет шанса в выборе между жанром — пьесы или киносценария. И дело не только в том, где происходит действие, а происходит оно теперь и в лесу, и во всевозможных точках города — от вагона метро до крыши высотки. Но в том насколько быстро сменяются сцены и насколько выразительным и нереалистичным становится изобразительный ряд (например, полчища крабов, переползающих полотно железной дороги на закате; стайка, говорящих человеческим языком, тараканов; медведь — людоед и т.п.). Апогей — пьеса Ю. Клавдиева «Тявкай и рычи» в духе animal fantasy, где сюжет завязан на войне между армией зверей и змей, пауков.

Драматург Мария Зелинская ввела даже новое понятие «вербальное кино», поставив в своей пьесе «Божий медведь» эксперимент на звуковые и вкусовые ощущения, которые бы зритель воспринимал через слово. Драматурги продолжают экспериментировать с живой речью, создавая полифонические портреты толпы (Александр Юшко «Тракторист, сука!»). Автор собрал «вербосказ», где частный голос уподобляется случайной волне радиоэфира, из которой мы успеваем, однако, выцепить рассуждение о гендерном предназначении мужчины и женщины, смысле жизни. Речевой портрет поколения (П. Пряжко «Карина и Дрон») нынешних подростков, общающихся на птичьем языке мемов, причем так стремительно, что гудение земли под их ногами — символ конца света — становится далеким эхом.

В выборе средств выражения драматурги не скупятся, выходя далеко за рамки условностей. А вот идеи часто остаются декламативными — «Рычите и тявкайте на своем месте, и тогда больше никто не умрет» (Ю.Клавдиев); финалы наивными — пьеса «Хач» Ульяны Гицаревой (Екатеринбург), ставя диагноз, что человек человеку-хач, заканчивается медитативным любованием красоты национальной души.

Главной тенденцией прошедшей «Любимовки» можно назвать очередной поворот круга личность-общество-государство в сторону частного, индивидуального. И как бы ни были принципиально настроены украинские авторы, которые представили пьесы, напоминающие о проблемах государственного масштаба — «Захвати мне облгосадминистрацию» Анастасии Косодий, «Моя милиция меня» Татьяны Киценко — прочитанные на фестивале пьесы отразили важное самоощущение человека в мире на грани полного краха — «мир рушится, а я тебе нравлюсь» (Ю. Тупикина). Частная жизнь человека, несмотря на разруху мироздания, всегда будет значительней для него самого, чем происходящее снаружи.

Фото: Юлия Люстарнова

| 22 сентября  | Просмотров: 1219 | 4


Комментарии

Для того, чтобы оставить комментарии, пожалуйста, представьтесь системе. Если вы зарегистрированы в соцсетях, вы можете использовать ваши учетки и на Чеховеде:


Загрузка
Об авторе:

Читайте также

Поделиться материалом