«Иглы и опиум» Робера Лепажа в Театре Селестен Права на иллюстрацию: Александра Кокорева

«Иглы и опиум» Робера Лепажа в Театре Селестен

Театр Селестен

Театр Селестен (Théâtre des Célestins) стоит на живописном берегу реки Соны, неподалеку от большой площади Белькур в городе Лион, который занимает второе место после Парижа в пятерке крупнейших городов Франции. Селестен считается одним из старейших французских театров наряду с Комеди Франсэз и Театром «Одеон». В реконструированном зале театра сидел Наполеон, чуть позже на сцену Селестен поднялась великая французская актриса Сара Бернар, а еще спустя полвека здесь начал работать французский актер Жан Маре, известный по своим многочисленным ролям в приключенческих фильмах.

С 1407 года до начала Великой французской революции на месте театра стоял монастырь целестинцев, откуда и происходит нынешнее название театра. В 1792 году на месте монастыря образовался Театр Варьете (Théâtre des Variétés), а почти через век, в 1871 году, здание театра сильно пострадало в ходе пожара. Театр реконструировал Андре Гаспар в 1877 году, а потом еще раз после очередного пожара. Внешний вид театра сильно изменился после основательной реконструкции в 2002 — 2005-х годах.

В первой трети XX века театр возглавлял Шарль Моншармон, за время его 35-летнего руководства в Селестен работали Людмила и Жорж Питоевы, Луи Жуве, Шарль Дюллен и Саша Гитри. А благодаря авангардистским пристрастиям Шарля Гантийона, возглавившего театр в 1941 году, французская публика открыла для себе драматургию Жана Кокто, Эжена Ионеско, Сэмюэля Беккета и Бертольта Брехта.

Робер Лепаж

В ноябре этого года прославленный канадский режиссер Робер Лепаж привез в Театр Селестен обновленную версию спектакля 1991 года «Иглы и опиум». Возврат к предыдущему опыту — это неожиданное решение Лепажа, так как, по его собственным словам, он редко берется за «отснятый материал». Но, поразмыслив над предложением ведущего актера спектакля Марка Лабреша, Лепаж выпустил вторую версию «Игл» в 2013 году.

Лепаж работает во многих областях искусства, занимаясь драматургией, театральной режиссурой и сценографией. Также Лепаж снимает фильмы и играет сам, как актер. Театральные постановки Лепажа ломают стандарты сценического пространства, в которых режиссер уделяет большое внимание современным технологиям. После 20-летнего перерыва, на возобновившихся репетициях спектакля «Иглы и опиум», в зале театра появился целый ряд молодежи с компьютерами на коленях, готовой выполнить любой «технологический каприз».

Еще один авторский штрих Лепажа — его кинематографическое мышление. Работая на театральной площадке, Лепаж играет с разными точками зрения, как глаз кинокамеры. Его спектакли часто состоят из ряда коротких сцен, которые прерываются затемнением, что напоминает смену кадров в киномонтаже. Лепаж часто меняет выстроенный порядок этих сцен, также как при работе с отснятым материалом фильма. В некоторых спектаклях Лепаж впрямую заимствует киноприемы, используя видеопроекции с титрами, экраны огромных размеров и голограммы. На «Иглах» действительно кажется, что театральная сцена превратилась в экран 3D.

«Иглы и опиум»

Афиша спектакля «Иголки и опиум» в Театре Селестен

Восстановленный спектакль 1991 года — это пьеса Лепажа, в которой фигурируют отрывки из двух текстов Жана Кокто: «Письмо американцам» и «Опиум». В главных ролях — квебекский актер Марк Лабреш и канатоходец Велслей Робертсон III.

1949-й, ночь, самолет. Жан Кокто летит во Францию и пишет «Письмо американцам». Он только что показал в Нью-Йорке свой последний полнометражный фильм «Двуглавый орел», и его «Письмо» — это и восхищение, и разочарование, и целая гамма разных чувств по поводу жизни. В это же время джазовый трубач Майлс Дейвис впервые посещает Париж, играя импровизации в стиле бибоп, сложившемся как раз в 40-е годы.

40 лет спустя, Отель Луизиана в Париже, одинокий квебекец пытается опомнится после любовного разрыва. Он испытывает такие же муки, как и когда-то Кокто от опиума и Дейвис от героина. Отчаяние и безуспешная попытка освободиться от любовной зависимости ведут героя к прыжку в пустоту.

Все действие пьесы происходит в большом черном кубе, расположенном в центре сцены. Он выполняет все сценографические функции спектакля: на нем проецируются титры, он — и комната отеля, и сцена джазового концерта, и космос, и пустота. Куб вертится, видоизменяется, то появляется, то исчезает, то проявляется частично, в зависимости от того, куда падает свет. Кажется, актерам не так просто путешествовать по этому оригинальному пространству, и не случайно, на поклон выходят не два актера, которых мы видим в спектакле, а целых одиннадцать человек! Сам Лепаж говорит так: «Структура пьесы строится на любовных разрывах трех мужчин: Жана Кокто, Майлса Дейвиса и „Робера“. Раньше эта табуретка на трех ножках была неустойчивой, так как, несмотря на выразительность образов двух белых героев, Майлс Дейвис присутствовал в спектакле лишь немой тенью. В этот раз я почувствовал необходимость в других актерах, чтобы герой знаменитого трубача стал яснее. Также мне захотелось добавить в пьесу образ Жюльетт Греко. Скажут, что для моноспектакля тут как-то много людей, но со временем я понял, иногда нужна целая толпа, чтобы наиболее полно выразить одиночество».

| 16 декабря  | Просмотров: 1611 | 7
Тэги:
Франция


Комментарии

Для того, чтобы оставить комментарии, пожалуйста, представьтесь системе. Если вы зарегистрированы в соцсетях, вы можете использовать ваши учетки и на Чеховеде:


Загрузка
Об авторе:

Читайте также

  • «Весна священная» Кастеллуччи

    Итальянский режиссер Ромео Кастеллуччи показал свою версию «Весны священной» на Осеннем фестивале в Париже: перформанс из пыли костей животных.

  • Провокационный театр Ромео Кастеллуччи

    Радикальный режиссер и сценограф Ромео Кастеллуччи создает провокационные спектакли с запретными темами, которые ставят под сомнение основы религии и отношения к ней

  • Питер Брук

    Творческий путь Питера Брука – всемирно известного британского режиссера театра и кино, работающего в Париже с 1974 года

Поделиться материалом